Гербы, Эстония, Ливония
  меню  
 

ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА ТЕРРИТОРИИ ЭСТОНИИ ВО ВРЕМЯ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ (1700-1721)

 

Изгнание шведов из Эстляндии и Лифляндии.

   Результатом шведского вторжения на Украину, оказался полный разгром армии Карла XII русским войском в Полтавской битве 8 июля 1709 года. Полтавское поражение довершила капитуляция остатков шведской армии у Переволочны. После этих событий Швеция фактически лишилась сухопутных сил. Карл XII с небольшим отрядом нашел убежище у турецкого султана и в течении последующих пяти лет оказался там в изоляции. Без своего предводителя обескровленная Швеция не могла столь успешно противостоять вновь возродившейся антишведской коалиции. Масштаб сражений на суше резко сократился.

Август II в июле 1709 г. с 14-тысячным войском снова вступил в Польшу. 26 сентября  в Торуне Петр I встретился с Августом II. Переговоры завершились  подписанием нового договора, провозгласившего восстановление русско-саксонского оборонительного и наступательного союза. Станислав Лещинский бежал в Померанию вместе со шведским генералом Крассау. Королем Польши был вновь провозглашен Август II. Поспешила воспользоваться благоприятной военно-политической обстановкой и Дания, чтобы вернуть потерянные в начале Северной войны провинции. Вступление Дании в войну на стороне России в корне меняло общую стратегическую обстановку. Вскоре были подписаны союзные договоры с Пруссией и Ганновером. Северный союз был не только полностью восстановлен, но и пополнился новыми членами.

После того как угроза шведского вторжения в Россию была ликвидирована, было решено перебросить часть русских войск в Польшу, для совместных действий с союзниками, против находившихся там шведских частей. Другая часть русских войск, под командованием Шереметьева численностью в 40 тыс.человек, была направлена в Прибалтику. Перво-наперво, Шереметьеву необходимо было завладеть Ригой- самой сильной крепостью в шведских Остзейских провинциях. Гарнизон Риги насчитывал около 18 тыс. человек и 641 орудий. Прибыв в начале ноября  1709 года  под стены города, русские приступили к беспрерывной бомбардировке рижских бастионов. Однако, как оказалось, имевшихся в наличие осадных орудий (100 шт.) было не достаточно для взятия города. Осада затянулась. Только весной следующего года русским удалось доставить к Риге дополнительную артиллерию. Осаду осложнила и вспыхнувшая в мае эпидемии чумы в русском лагере, унесшая за два месяца жизни 9800 солдат (В.А.Красиков). Наконец, к началу июля 1710 года комендант Риги Н. Штремберг согласился на переговоры о капитуляции. 15 июля 1710 года русские части вошли в город. Победителям достались вся рижская артиллерия. В плен сдались остатки гарнизона — 5132 человека, из них 2905 были больны. Русское правительство придавало большое значение взятию Риги. Петр I писал по поводу этого события Шереметеву, что «оная малым лучше Полтавы», т. е. по своему значению оно равно Полтаве (Ростунов И. И).

После падения Риги, а затем и крепости Динамюнде, Шереметьев отправил несколько полков под командованием генерал-лейтенанта Бауэра к городу Пярну. Осада города продлилась недолго, после чумы в гарнизоне оставалось лишь 120 здоровых солдат из 1000 человек. 25 августа 1710 года комендант Пярну сдал город. В августе того же года русские войска высадились на острове Сааремаа. Расположенная на острове крепость Аренсбург (Курессааре), была взята без всякого сопротивления со стороны неприятеля. В качестве трофеев русским войскам досталось 66 пушек и 4 мортиры. Теперь наступила очередь Таллина...

 

Шведский Ревель. Aгония.
 
Источник: Йосеф Кац, новостной портал  Столица http://www.stolitsa.ee/news?14071

Первый раз войска Петра двинулись на Ревель еще в 1704 году – после покорения Нарвы и Дерпта. В двадцатых числах августа передовой отряд русской кавалерии приблизился к городским пастбищам и угнал с собой часть принадлежавшего ревельским бюргерам скота.

Специально образованный при магистрате комитет серьезно взялся за приведение города в боевую готовность. Солдатам гарнизона было дано распоряжение денно и нощно дежурить у поднятых на валы и башни пушек. Бухгалтеру городской канцелярии Петеру Бушу было дано распоряжение подняться на башню церкви Олевисте и вести постоянное наблюдение за дислокацией петровских войск. Каждый час, с семи утра до одиннадцати вечера, зоркий канцелярист спускал с башни записку. После того, как 31 августа он доложил о том, что неприятельское войско повернуло обратно к Нарве, горожане вздохнули с облегчением: на этот раз – пронесло.

Шесть лет спустя ситуация на Балтике изменилась в корне. После победы Петра над шведами в Полтавской битве ход Северной войны окончательно переломился в пользу России. Переход портовых городов шведской Прибалтики под скипетр российского царя оставался, по большому счету, делом времени.

Первые разъезды русской конницы были замечены на Лаксберге – сегодняшнем Ласнамяэ – 15 августа. Это было значительно ближе «зоны тревоги» в девять миль от городских укреплений, установленной в 1704 году. Вести о том, что днем ранее капитулировал гарнизон Пернова, не прибавляли ревельским обывателям боевого духа.

Но гораздо страшнее известий о переходе под власть Петра нынешнего Пярну было для горожан донесение городского врача Хаппеля: 11 августа в Ревеле открылась чума.
Протокол заседания ревельского магистрата свидетельствует: «Господин бургомистр сообщил, что вчера у него побывал медик Мюльхиус, который рассказал, что у девицы Бухлау, живущей в доме, покинутом Андреасом Книппером, обнаружен нарыв у левого уха. Вызванный место хирург Пауль опознал в нем чумной бубон. Чуму подтвердил и городской врач Хаппель, вызванный на место немедленно».

Магистрат принял решение встретить смертоносную гостью во всеоружии. Прежде всего, специальным распоряжением было приказано обязать каждого домовладельца поддерживать участок перед его дверями в чистоте. Во-вторых – запретить цирюльникам, которые вскрывали чумные нарывы, пользоваться тем же инструментом для бритья здоровых горожан.

Были напечатаны правила поведения во время эпидемии, содержащие, например, советы «почаще открывать в комнатах окна против тлетворного ветра» и капать в нос «бальзам», настоянный на «венгерской водке и нюхательном табаке». 24 августа в ревельскую гавань прибыло судно из Стокгольма, на борту которого было полтонны (!) медикаментов.

«Кроме того, городской врач предупредил, что приходящих их зачумленных местностей крестьян нельзя впускать в город, – рассказывает протокол магистратского заседания. – Нельзя торговать с ними, а также впускать их в дома, ведь тем самым несчастье настигает не только домовладельца, но и весь город попадает во власть смертоносной эпидемии…»

Распоряжения медика были в точности исполнены. Не отсюда ли берет распространенное в определенных кругах заблуждение, дескать, эстонцев до Петра было, якобы, запрещено даже впускать в Таллинн, не говоря уже о том, чтобы остаться на ночлег?

Войска под командование петровского генерала Рудольфа Феликса Бауэра приближались к городу все ближе. Решив не дать им закрепиться в предместьях, вице-губернатор Эстляндии Дитрих Рейнхольд фон Паткуль отдал распоряжение снести в радиусе 150 саженей все постройки вне крепостных валов, включая церковь на Тынисмяги.

18 августа полковник пехотного полка барон фон Нирот предложил представителям магистрата и гильдий пройтись в сопровождении офицеров по предместьям и ознакомиться с царящими там настроениями. Настроения, надо полагать, были не самые лучшие: сносить свои жилища домовладельцы не спешили.

Взвесив все «за» и «против», отцы города решили приостановить снос предместий, опасаясь, что в противном случае больные хлынут под защиту городских стен, как случилось это в Пернове и Риге.

«Не снесенные до сих пор постройки было решено оставить, однако солдатам было поручено начать вырубку больших и диких лесов в окрестностях города», – свидетельствует протокол заседания магистрата.


К началу сентября положение в городе станоло более критическим. Осаждающие перекрыли водопроводный канал, тянувшийся от озера Юлемисте по современной улице Веэренни. Остановились мельницы на городском рву – магистрат повелел впрячь в жернова конной мельницы на улице Пикк лошадей и предоставить имеющиеся у горожан ручные жернова в пользование всем желающим.
31 августа городские власти обратились к вице-губернатору и коменданту города с просьбой собрать отряд, выбить осаждающих от истоков водопроводного канала, и возобновить подачу воду в город. Военные, однако, ответили, что для этого у них нет средств, а попытка совершить вылазку в тыл врага силами только городского ополчения обречена на провал.
Те, кто имел возможность, потянулись из зачумленного города вон. Не отрезанной оставалась лишь дорога по морю, и ратманы обратились к вице-губернатору с просьбой не выдавать никому подорожных паспортов без предварительного согласования с магистратом. Гильдейский старейшина Лантинг заявил, что попытку к бегству в подобной ситуации следует приравнять к нарушению клятвы верности городу.

Удивительно, но даже в это непростое время городской совет пытался заниматься свой обыкновенной работой: сбором налогов и податей, раздачей пищи нищим. На том же заседании 31 августа магистрат принял свидетельство об умении пользоваться мушкетом от некого лейтенанта Ле Фоба.

Две последних недели шведского правления в городе, вероятно, один из самых мрачных периодов в его истории. Неприятель приблизился к Ревелю на расстояние пушечного выстрела. Зарядившие дожди погубили заготовленный для кавалерии фураж. Все сильнее ощущалась нехватка продовольствия, и магистрат отдал распоряжение начать забой городского стада.

Свирепствовала и чума. Трупы лежали на улицах неубранными, потому как те, кого набирали для их погребения, умирали быстрее. Отцы города приняли решение разрешить хоронить погибших в общих могилах, без церковного отпевания. Церковь, кстати, повела себя в этой ситуации не самым благовидным образом: в протоколе заседания магистрата отмечается, что священники берут повышенную плату за проводы жертв болезни в последний путь…

20 сентября магистрат позволил отправиться в шестинедельную поездку в Стокгольм некоему портовому смотрителю Карлсону: по всей вероятности, он отбыл на последнем уходящем в столицу корабле. После этого связь с метрополией прервалась, и ревельцы поняли, что рассчитывать в этой ситуации остается только на самих себя.

Четыре дня спустя вице-губернатор Паткуль вызвал в замок представителей магистрата и гильдий, где «королевский адвокат и писарь» Друммер зачитал перед собравшимися тексты писем с предложением о почетной капитуляции, которые Петр I и генерал Бауэр направили в Ревель еще до начала осады – 16 августа. Учитывая последствия сдачи города без боя, представители власти решили обсудить этот судьбоносный шаг до следующего вторника.

«Так как нынешняя ситуация представляется очень сложной и опасной, потому что городу грозит полное разрушение, я желаю лишь, чтобы Всевышний сжалился, дал нам мудрости и был бы заступником горожан перед всеми нами любимым королевским величеством монархом Швеции», - такими словами открылось заседание магистрата 26 сентября.

Весть о том, что город склоняется к решению капитулировать, было поручено доставить вице-губернатору бургомистрам Реймерсу и Бухлау. Паткуль, приняв их в замке, сообщил, что если магистрат примет решение о защите города, он постарается организовать ее. «Но гарнизон сократился настолько, что в самом сильном полку осталось всего 90 человек, а в иных – до 60-70», – добавил он.

Представители бюргерства вновь отправились в ратушу. В полдень члены городского совета ознакомились с точкой зрения королевского наместника и согласились с ней. Равно как и с тем, что в ближайшие два дня, пока будут продолжаться переговоры с командующим осаждающей армии, городские ворота будут закрыты и никто не сможет покинуть город тайно.
Через два дня все было кончено. В пять часов дня оставшиеся в живых четыре сотни шведских солдат выстроились под девятью знаменами перед ратушей. Туда же прибыли и около пяти тысяч петровских солдат. Они приняли у шведов посты, после чего остатки ревельского гарнизона, в колонах по шестеро, под развернутыми знаменами и в сопровождении музыки навсегда покинули город по улице Пикк...

 

Эпилог.

   С падением Таллина военная компания в Прибалтике закончилась. Россия получила теперь полный контроль над территориями Лифляндии и Эстляндии. Однако, сохранив свой военный флот, Швеция продолжала сражаться.  Карл XII, который так беззаветно верил в победу Швеции в этой войне, сам так и не дожил до ее окончания. 11 декабря 1718 года при осаде норвежской крепости Фредериксхалль шальная пуля попала королю в висок.  Была ли эта пуля выпущена со стороны неприятеля или смерть Карла стала результатом заговора его офицеров - об этом до сих пор ведутся споры.  Карл XII стал последним королем, убитым на поле боя. Со смертью Карла обессиленная Швеция прекратила активные боевые действия и перешла к обороне. Только благодаря заступничеству Англии, Шведам удалось предатвратиь высадку русских войск на своей территории.

Несмотря на военные успехи России, Ништадский мирный договор, положивший конец войне, был подписан только в 1721 году. Согласно договору, Швеция уступала России Прибалтику и юго-западную Карелию, сохранив за собой Финляндию. Швеция утратила свои владения на восточном берегу Балтики и значительную часть владений в Германии, сохраняя  часть Померании и остров Рюген.

По Ништадскому договору секретным артикулом Россия обязывалась за Эстляндию и Лифляндию выплатить Швеции 2 миллиона рейсхталлеров (1,5 млн. рублей) в срок с февраля 1722 года по сентябрь 1724-го. Шведы также получали право беспошлинного вывоза русского хлеба на 50 тыс. рублей (В.А.Красиков). Так же Россия не должна строить какие-либо укрепления на Моонзундских островах (Сааремаа, Хиюмаа и Муху).

В результате Северной войны Россия получила выход к Балтийскому морю, решив одну из своих главных исторических задач, тогда как Швеция утратила статус великой державы.†

КОНЕЦ.

 

 

 

 

 

 

Copyright © 2015

autor -A.Bondar, designer - G.Bondar

e-mailпочта